Что одевают на ноги балерины

Что одевают на ноги балерины

Отрывок из воспоминаний советского и американского хирурга-ортопеда Владимира Голяховского опубликовал интернет-журнал «Лицей». В нем Голяховский описывает свое знакомство с балериной Майей Плисецкой. В 1969 году солистка Большого театра получила серьезную травму на репетиции, а из-за неграмотного лечения в Центральном институте травматологии и ортопедии у великой артистки под гипсом начала отмирать кожа. Вернуть Плисецкую на сцену удалось Владимиру Голяховскому.

Фото: Интернет-журнал «Лицей»

Справка: Владимир Голяхлвский — советский и американский хирург-ортопед. После окончания Второго медицинского института в 1953 году работал врачом-травматологом Республиканской больнице в Петрозаводске. В 1956 году поступил в ординатуру, а затем и в аспирантуру Центрального института травматологии и ортопедии в Москве. В 1978 году уехал работать в США, где после резидентуры стал хирургом-ортопедом в больнице по заболеваниям суставов Медицинского центра Нью-Йоркского университета. В 1992 году получил звание доцента отделения ортопедической хирургии NYU. Автор автобиографической прозы, а также сборников стихов для детей.


Владимир Голяховский вспоминает, как в 1969 году через общих знакомых к нему за помощью обратился композитор Родион Щедрин. Его супруга, известная на весь мир солистка Большого театра Майя Плисецкая порвала связку во время репетиции «Лебединого озера». Артистка недостаточно хорошо разогрела мышцы, из-за чего повредила левую ногу.

Голяховский пишет, что своего врача в Большом театре не было и в таких случаях балетные в первую очередь обращались к массажисту Большого театра Евгению Готовицкому. Массажист прибежал к рыдающей от боли балерине и попробовал оказать первую неотложную помощь.

«На двести пятьдесят танцовщиков Женька был единственным многолетним авторитетом в вопросах болей и травм. А у балетных всегда что-нибудь болит — такая у них профессия. Кое-что в этом Женька понимал и многим помогал.

Беда была в том, что он всегда находился в состоянии подпития. И на этот раз он тоже был нетрезв, а увидев, что пострадавшая сама прима-балерина и что случай не совсем простой, перепугался. Он сбегал в массажную и принес флакон хлорэтила — замораживающего кожу средства».

Из книги Владимира Голяховского

После Плисецкую отнесли в микроавтобус ее партнера Николая Фадеечева и повезли в ЦИТО. Для почетной пациентки с операции вызвали заведующую отделением травмы бывшую чемпионку по конькобежному спорту профессора Зою Миронову. С двумя молодыми ассистентками она поставила балерине диагноз — разрыв мышцы. Солистку Большого было решено госпитализировать, пока не пройдет боль, и наложить ей гипс от пальцев стопу до середины бедра.

По воспоминаниям Голяховского, накладывать гипс начали ассистенты, которые не учитывали особенности профессии Плисецкой, поэтому сделали ошибки во время процедуры. Кроме того, в Советском Союзе качество гипсового порошка оставляло желать лучшего.

Фото: diletant. media

«Для балерины нога — это ее инструмент. А нога такой балерины — это драгоценный инструмент. С ней надо быть очень осторожным. Чтобы мышца срослась в правильном соотношении, стопе надо придать положение под прямым углом, иначе возникнет тугоподвижность в голеностопном суставе — это гибель для балерины, которая танцует на пуантах. Но понимания всего этого у ассистентов было мало, а Миронова не уточняла. К тому же в СССР не было хороших прогипсованных фабричных бинтов, их не производили. (По всей стране санитарки в больницах накатывали их вручную; гипсовый порошок был плохого качества, с большим процентом серого кальция, с комками. Они просеивали его через обычное сито, потом расстилали бинт, посыпали его порошком и сворачивали. Получался рыхлый комок).

«Ассистенты наворачивали на ногу Плисецкой смоченные в воде бинты. Процедура была болезненная — ногу надо поддерживать в правильном положении, каждое сотрясение отдавало в разорванный участок. Квалифицированно, для предохранения кожи от ожога гипсом нужно предварительно смазать ее вазелином, потом намотать на ногу мягкую прокладку, а уже поверх нее наворачивать гипсовые бинты. Но этого почти никогда не делали, и Миронова об этом ничего не сказала. Так что гипсовые бинты наложили прямо на замороженную кожу».

Из книги Владимира Голяховского

Нога Плисецкой продолжала болеть. Балерина жаловалась врачам, но все ее слова списывали к на «капризы избалованной звезды». Несмотря на статус Майи Плисецкой, лежала она хоть и в одиночной, но обычной палате с узкой кроватью и плохим матрасом. Из-за тяжелого гипса артистка не могла подняться с кровати, а туалет находился в конце коридора. Чтобы облегчить жизнь солистке Большого театра рядом с ней постоянно дежурили родные. Через три дня Плисецкая потребовала, чтобы ее выписали домой и сняли с ее ноги гипс. Когда бинты разрезали, оказалось, что кожа, которую заморозил массажист театра, из-за гипса начала отмирать.

Через общих знакомых чета Щедриных-Плисецких вышла на Владимира Голяховского. В доме на улице Горького (ныне Тверской) дверь в квартиру открыл муж балерины композитор Родион Щедрин. Он провел доктора в большую спальню, где «на громадной кровати лежала маленькая женщина, ее левая нога была замотана горой каких-то тряпок и шерстяных платков — сама намотала, чтобы греть».

Майя Михайловна стала рассказывать, как ее лечили в ЦИТО, впрочем, результаты этого лечения говорили врачу сами за себя.

«Нога была отечная, покрасневшая, по задней поверхности, ниже колена, зияла сплошная язва — черные хлопья омертвевшей кожи островками сидели на кровоточащей поверхности. Двигать ногой она почти не могла, ее знаменитая стопа бессильно свисала книзу».

Из книги Владимира Голяховского

Голяховский договорился с Плисецкой, что займется ее лечением на дому. В течение нескольких месяцев служебная машина Плисецкой возила доктора к ней по нескольку раз в день. Балерина сильно беспокоилась за свое здоровье, поэтому звонила лечащему врачу даже в вечернее время.

Чтобы вернуть великую балерину на сцену Голяховскому понадобились немецкие фабричные нагибсованные бинты и пленки препарата «солкосерил». Все эти иностранного производства медикаменты достались ему на международной выставке «Ортопедия-69» в Москве, когда Голяховский представлял там свой искусственный металлический локтевой сустав.

«Сначала я сделал ей новокаиновую блокаду, чтобы снять боль. Одноразовых шприцов и иголок тогда не было, я кипятил их на кухне с помощью домработницы Кати. После обезболивания я очистил кожу от черных лоскутов некроза и наложил на язвы пленки с солкосерилом. По ходу работы я все объяснял Плисецкой и Щедрину, чтобы им было ясно, что и зачем я делаю. Потом я обмотал кожу ноги мягкой ватной прокладкой. На кухне я сделал короткую гипсовую лонгетку, намочил ее в тазу и бежал с ней через гостиную в спальню, чтобы не забрызгать гипсом пол. Лонгетку я наложил не на кожу, а на прокладку. И придал правильное положение стопе».

Лечил балерину Владимир Голяховский бесплатно. Однако в институте, куда сначала госпитализировали Плисецкую, поползли слухи, что он работает со звездой балета за большие деньги и втирается к ней в доверие. Завотделением Зоя Миронова, которая первоначально приняла пациентку Плисецкую, перестала с ним разговаривать, а директор ЦИТО, специалист по детской ортопедии, и вовсе спросил, как молодой специалист «посмел лечить Плисецкую, не спросив и не позвав к ней» его.

Этой историей аспирант ЦИТО поделился со своей известной пациенткой. Плисецкая, не раз бывавшая ситуациях, когда завидовали ей, посоветовала не обращать внимание на выходки коллег.

— «Зависть! Пошлите его на !!! — в выражениях она не стеснялась. — Вы думаете мне не завидуют и не распускают грязные слухи? Совсем недавно, в 1967 году, сразу после шестидневной войны и победы Израиля над арабскими странами, в газете «Правда» поставили без моего разрешения мое имя под письмом протеста против Израиля. Там стояли подписи всех известных евреев, учёных и работников искусства, — нас выставляли на мировой позор. Все евреи втайне гордились победой Израиля, но говорить об этом вслух боялись. А после той фальшивой подписи на меня сразу обрушился шквал сплетен.

Я спросил:

— А если бы вы запротестовали против этого, неужели власти могли сделать что-либо с вами, такой знаменитой?

— Все могли! Они не дали бы мне танцевать, сломали бы мою жизнь, стёрли бы меня в порошок. Я для них такое же говно, как все».

Из книги Владимира Голяховского

Постепенно нога Плисецкой начала поправляться. Когда раны на коже начали заживать, с балерины сняли гипс и назначили ей делать упражнения в теплой воде. Вскоре артистке разрешили наступать осторожно на ногу.

За время совместной работы Майя Плисецкая сдружилась со своим доктором, и они перешли на ты. Солистка Большого театра рассказывала, как она боролась за постановку балета «Кармен». Хореография была довольно смелой для тех времен, поэтому тогдашний министр культуры Екатерина Фурцева была против такого эротизма на сцене. Плисецкая создавал образ Кармен, который был описан в романе Проспера Мериме — цыганки легкого поведения, соблазнившей солдата. Но Фурцева хотела видеть в Кармен «героиню испанского народа».

— «Балет в таком виде выпускать нельзя. Вы, Майя Михайловна, из героини испанского народа сделали уличную женщину.

Ну ты знаешь, я ведь всегда найду, что сказать, но на определение Кармен как героини народа я просто онемела, не знала, что ответить. Фурцева, конечно, никогда не читала Мериме. Про неё вообще ходит такая шутка. Спрашивают: как вам нравится министр культуры? Отвечают: мне не нравится культура министра.

А она горячилась и кричала:

— У вас не танцы, это сплошная эротика. Особенно в неприличном любовном адажио. Прикройте хоть голые ляжки, наденьте юбку. Это чуждый нам, коммунистам, путь в искусстве.

Дело дошло до того, что сам Брежнев потом сказал: «Ну, Плисецкой можно один раз в жизни позволить сделать, что она хочет». Так мне разрешили танцевать Кармен, и этот балет стал гвоздём всех программ и сезонов».

Плисецкая и Фурцева. Фото: «КП»

Через два месяца лечения Плисецкая вернулась к репетиционному процессу. Первое время она приглашала Голяховского с собой в театр, чтобы он следил за ее работой: не перетруждает ли балерина ногу, которую только что спасли. Всем артистам она представляла Голяховского не иначе, как «мой спаситель», а также рекомендовала врача своим коллегам.

После того, как Плисецкая в первый раз после травмы снова вышла на сцену театра, Родион Щедрин и Майя Михайловна все же отблагодарили Владимира Голяховского. Они подарили ему дорогой японский магнитофон, который в те времена можно было купить только за доллары в международном вокзале для иностранцев в «Шереметьево».

После эмиграции Голяховский встретился с Майей Плисецкой в 1996 году, когда она давала последнее выступление в Нью-Йорке.

«В 71 год она ещё исполняла „Умирающего лебедя“. После концерта я подошёл к ней, мы обнялись и она подписала мне свою книгу: „Моему дорогому другу Володе Голяховскому“. Ещё через 18 лет, в 2015 году, Майи не стало, ей было 89 лет».

Из книги Владимира Голяховского



Источник: runaruna.ru


Добавить комментарий